21:36 

[fanfic] После.

Hanehigashi
Он не знал, были ли в его роду способные повара, но подозревал, что может убить одним чизкейком. ©
Название: После
Автор: Marmetall
Пейринг: Джонг/Ки
Рейтинг: PG-13
Жанр: Hurt/comfort, Angst
Размер: Мини
Предупреждение от автора: действие происходит через 3 года (начиная, скажем, с 2012), из бет только дядюшка ворд, относительный хэппи-энд.
Привкус дряного кофе на губах и – вот она, проза Кибома. Стихи отпеты, все действия разыграны, пал занавес и зрители покинули театр. И теперь Ки ощущает себя впервые по-настоящему никому не нужным. Прошло время их популярности, отвергнутые обществом, все разъехались. Тэмин – учитель танцев (он занят именно тем, что ему всегда нравилось), Минхо пытается сделать карьеру футбольного тренера (все говорят, что у его воспитанников есть будущее), пойдя по стопам своего отца. Джинки взялся за голову и стал юристом. И только Кибом, уверенный в себе Кибом остался не у дел, подрабатывая то на доставках, то на другой мелкосортной работе, помогавшей ему заработать язву самым дешевым пивом и прочей хренью, которую с завидным упрямством вливает в себя бывший айдол. И вот теперь ему в голову приходит мысль, что он отвратителен сам себе, потрепанный жизнью неудачник с глазами безумца. И подойдя к зеркалу, Кибом вдруг кристально-четко видит самого себя: жалкого, со спутанными волосами и отвратительными кругами под глазами, желтушной кожей и горькой ухмылкой вместо прошлой сиятельной улыбки, за которую фанатки готовы были стоять в очередях часами. Он долго пытался с этим бороться, выдумывая себе причину, а потом сломался. Опустился. Правда становится невыносимой, ожидание чуда - бессмысленным, и Ки, глядя в глаза зеркальному двойнику, хриплым от курева, но четким голосом клеймит свою судьбу:
- Хватит, Кибом. Ты отвратителен, равно как и твоя жизнь, которую ты ненавидишь. Пора завершить свое последнее начинание.
Желание умереть приходит злостью, мстительной обидой на себя и весь мир. А раз приняв решение, Ки уже не сомневается. «Ким Кибом я, или не Ким Кибом, в самом-то деле?!» С каким-то мазохистским наслаждением Дива отмывает нож и долго, с расстановкой затачивает его так, чтобы было не стыдно резать вены. Пафосно и малоэффективно, но Кибом почти хочет осознавать свою смерть. Таблетки – не то, прыжок с крыши оканчивается малоэстетичным мессивом на асфальте, веревка может не убить сразу, под машину он не сможет броситься. Остаются только перерезанные вены. Ки помнил, как однажды давно он сдавал кровь: тогда он не знал, что в его случае это закончится обмороком – и вдруг начал отключаться от реальности – медленно, постепенно теряя ощущения, слух и, наконец, зрение вместе с сознанием. Это не было особенно больно, и Дива знал, что сможет это сделать.
Положив идеально чистый нож на подоконник, Кибом и сам взобрался на него, чтобы открыть форточку – хотелось запаха свободы. Потом зачем-то пересмотрел фотографии времен дебюта Шайни, рассыпал их по полу, скорее просто забывая о их существовании, чем делая это нарочно. Весь мир теперь стремительно умирал для него, как раньше для мира умер Всемогущий Ки. Отголоски того скандала до сих пор отдавались болью в голове, а потому Кибом предпочел не думать, не омрачать такое событие как собственная смерть чем-то отвратительным.
Подхватив нож и сев на стул, выставленный посередине полупустой комнаты, Кибом погладил запястье полоской холодной стали, зло сощурился: «Слабо?» И тут же росчерком по венам, усталым подобием злорадства: «А вот не слабо…». Перед смертью Ки видел только серое небо, редко плачущее мелкими каплями…

- А где Ки? – Вдруг спрашивает Джонхён, едва в комнате смолкают радостные приветствия. Он рад видеть всех бывших айдолов, бывших участников бывшей группы. Друзей, с которыми не виделся уже 3 года.
Он решается задать этот вопрос, он давно готовился к этому моменту, потому что наконец-то смог утвердиться в жизни и понять себя. Три года назад, после того, как Джонг всему миру рассказал в онлайне о их с Кибомом любви, он был никем. Он больше не являлся певцом и ничем не мог обеспечить Ки нормальную жизнь, о которой оба так мечтали. Это мучило его днями напролет, смотреть на работающего где попало Кибома было больно. Поэтому, оставив Джинки записку для Дивы, Джонхён уезжает подальше – получить куценькое образование или же просто найти способ вписаться в этот большой и непростой мир, в котором нет места частым шоу и выступлениям. Но заданный невинный вопрос вызывает противоречивые реакции: Минхо смотрит в пол, Тэмин вдруг бросает сумку Джонга, которую вызвался помочь донести, на пол, а Онью… Онью поправляет очки и странным, неправильно-грустным голосом начинает:
- Знаешь, Джонхён, за то время, пока мы не виделись, многое сильно изменилось… - Блинг не понимает, почему он просто не скажет, где Кибом и почему у Тэ выступают слезы на глазах. – И Ки изменился тоже. Он… понимаешь, это было слишком сильным ударом для него. Развал группы, тот скандал и то, что ты исчез, серьезно его выбило из колеи.
С каждым словом Джинки в груди Джонхёна что-то болезненно сжимается, еще не зная, но уже предчувствуя. Минхо обнимает Тэмина, Онью старается не смотреть в глаза Блингу.
- Он начал пить, все больше переставая быть похожим на себя самого, а последний раз, полгода назад, при встрече он был совсем невменяем. Кричал на нас, плакал, а потом сказал, что ненавидит всех вместе и каждого персонально. И пообещал, что если еще хоть раз увидит нас, зарежет. И ты знаешь, - Джинки проводит дрожащей рукой по лбу, - он ведь не шутил… Он действительно на это способен. С тех пор мы его не видели, но надеялись, что ты…
На Джонга было страшно смотреть: побелевшие костяшки сжатых в кулаки рук, вздувшиеся вены на виске и тяжелый, злой взгляд. Его Ки, его Дива, его сердце – что? Пьет? Ненавидит друзей? Плачет? С трудом разжав стиснутые зубы, он почти выдавливает из себя каждое слово:
- Адрес. Немедленно. Разберусь. – Чеканит каждый звук, как шаг на плацу. Джинки сует ему какой-то листок, Джонг быстро просматривает координаты, номер телефона и хлопает дверью.
- Хён, ты уверен, что поступил тогда правильно? – Тэмин разрывается между надеждой и страхом за двух дорогих ему людей, которые хоть и старше, а ведут себя хуже трехлетних.
- Он бы поехал следом, а Джонг должен был решить все свои проблемы и комплексы. Иначе они бы просто измучили друг друга своей любовью, а потом… покончили бы с собой. Надеюсь, - Онью говорит глухо, сунув руку в карман и незаметно гладя фотографию Кибома, - у них все получится хоть теперь…

Блинг мчится, подгоняемый злостью на Кибома. Он же написал ему перед тем как уехать! Неужели было так сложно смириться с проблемами любимого и подождать, пока они смогут быть вместе? Да, группе пришлось перестать существовать, да, продюсеры закатили истерику с судебными исками после того, как Джонг на сцене заявил, что любит Ки, да, он не смог поддержать его в трудное время, но разойтись решили все участники группы вместе, а продюсеры… в конце концов, они всегда были чем-то недовольны.
По пути Джонхён успевает раз сто набрать номер Кибома, но тот молчит, отвечая ровным женским голосом, что абонент временно недоступен. Блинг сует мобильник в карман, прибавляя шагу. Тяжелый ком под сердцем не спешит исчезать, но до дома Ки не так уж далеко, ребята специально сняли квартиру для встречи рядом. Пара кварталов пролетают незаметно, поворот, недолгое плутание в дворах – подъезд. Приходится ждать пока кто-нибудь выйдет из дома, потому что домофон Кибома тоже молчит, а ключа от двери у Блинга нет. Наконец проскользнув в подъезд Джонг оказывается на финишной прямой – лестницы. Лифт попросту не работает, а потому парень вынужден подниматься на пятый этаж своим ходом. Не смертельно, но неприятно. Следующим неприятным событием оказывается то, что входная дверь не заперта. В висках стучит набат тревоги. «Обокрали!» думается Джонгу, и он осторожно открывает дверь.
- Кибомми? – негромко произносит он, оглядываясь. Пошарпаные стены и скрипучий паркет подтверждают слова Онью. И чем дальше проходит парень, тем меньше ему нравится это место. Не внушает доверия ни колченогий стул, ни рота пустых бутылок, ни окурки, валяющиеся по коридору наподобии ковра. Но когда Блинг открывает дверь в зал, у него перехватывает дыхание от ужаса, а сердце словно перестает стучать. Эта сцена станет его ночным кошмаром, самым страшным воспоминанием в жизни: залитая серым светом комната, ворох цветных фотографий на полу и все они залиты кровью Ки, сидящего ровно по центру. Три шага на трясущихся ногах – Джонхён падает на колени, продолжая свой путь к бледному парню. Его колени окрашиваются кровью, когда он, ничего не замечая, останавливается возле стула. Джонг отчаянно боится прикоснуться к Диве и узнать жив он или… ладонь прижимается к груди Кибома, Блинг замирает, боясь даже дышать. И через целую бесконечность, за которую он и сам успел умереть несколько раз, Джонг начинает различать слабые, угасающие удары сердца.
От пережитого ужаса и боязни потерять Ки он не сразу вспоминает о существовании телефона, а потом почти кричит в трубку, и начинается настоящий ад. Его Кибома забирают, стараясь запустить притихшее сердце еще в машине, срочно узнают группу его крови, потому что ревущий Джонг не может вспомнить, ищут доноров, коротко переругиваясь по телефону с больницей, пронзительно визжат мигалки и гремят колеса каталки. Перед Блингом закрываются двери реанимации и он понимает, что врачи спасают не одну, а две жизни. Если умрет Ки, он просто не сможет жить дальше. Три года он улыбался, перечитывая старые смс-ки Дивы, трепетно берег связанный им шарф и осторожно касался губами их общей фотографии. Он жил мыслью о том, что где-то его ждет Кибом, к которому он вернется. А теперь его резон детр, причина жизни, мог перестать существовать. И это пугало Джонхёна до истерики, до крупной дрожи. Не помогли ребята, которые примчались в больницу, ни крепкий виски, который Джинки влил в клацающего зубами по горлышку Блинга.
Лишь когда усталый от долгого напряжения врач говорит, что Ким Кибом будет жить, Джонг позволяет себе поверить, что в этой клятой жизни все еще есть высшая справедливость. Плачет даже Минхо, упершись лбом в собственные колени. А Блинг смеется, потому что теперь все будет хорошо, потому что Ки ЕСТЬ, а значит, они смогут все уладить. Вместе.
На следующий день, путаясь в словах и заикаясь, Джинки рассказывает ему о том, что не передал Ки его письмо. Потому что не верил, что у их отношений может быть будущее. Потому что Онью тоже любит Диву и хотел попытаться заменить Джонга. Тот, честно ставить лидеру фингал и много-много синяков вкупе с ушибами. Но злиться уже не может – слишком велик страх нарушить их отношения, после того, как прочувствовал, каково это – терять. А может, потому что и сам бы попытал счастья, если бы они с Джинки поменялись местами…
А еще через пару дней его пускают увидеться с Кибомом. Тот странно изменился, катастрофическая даже для Ки худоба и неровно стриженые волосы путают только поначалу, и Блингу кажется, что он не видел никого красивее в этом мире. Он долго просит прощения, пытается рассказать Диве, как все было на самом деле, не преуспевая ни в том, ни в другом, но видит, как теплеет взгляд молчащего Ки. А потому, плюнув на все, нерешительно касается губами губ Кибома, и – о, боже! – тот отвечает. Они целуются долго, нежно, говоря судорожными прикосновениями друг другу гораздо больше, чем могли бы передать словами. И потом переплеают пальцы, цепляясь за любимого так, словно он может немедленно исчезнуть. Джонг поет ему колыбельную и дожидается, когда Ки уснет, а потом, глядя на его умиротворенное лицо, звонит Минхо, счастливым шепотом прося перевезти имеющиеся вещи Дивы в снятую квартиру и сделать что-нибудь с тем убогим местом, где существовал его любимый так долго. Ничего не должно напоминать о прошлом, когда Кибома выпишут. Тени их общей боли никуда не исчезнут, но Джонг постарается вытравить их из сердца Ки поцелуями. И теперь даже искренне верит, что это у него получится.
[/CUT]

URL
   

Тихий уголок

главная